Смерть — единственная медицинская процедура, у которой не бывает повторной попытки. На этой неделе в Нидерландах разгорелся новый скандал вокруг эвтаназии. Выяснилось, что женщине, много лет просившей о смерти, провели процедуру без подтвержденного психиатрического диагноза. Историю расследовал журналист газеты NRC Вубби Люендейк. Этот случай — не просто врачебная ошибка. Он заставляет задуматься, где проходит граница между состраданием и отказом бороться за жизнь.

Ошибки врачей бывают разными. Иногда их можно исправить новой операцией, подобрать другое лечение, признать диагноз неверным. Но существует одна медицинская ошибка, которая не оставляет возможности сказать пациенту: «Простите, мы ошиблись».

Это ошибка при эвтаназии.

Семидесятилетняя женщина долгие годы говорила, что устала жить. В двадцать лет она перенесла менингит, после которого уже не смогла работать и переехала к родителям. В ее семье тоже хватало трагедий: один из братьев совершил суицид, мать, с которой женщина когда-то мечтала уйти из жизни вместе, умерла раньше дочери естественной смертью. Последней ниточкой, связывавшей пациентку с жизнью, оставалась любимая кошка. После того, как животное пришлось усыпить, женщина решила, что больше ничего не держит ее на этом свете…

Она попросила врача об эвтаназии.

Казалось бы, трагическая, но вполне типичная для страны, где эта процедура давно легализована, история. Если бы не одно обстоятельство. Когда спустя четыре года комиссия подняла медицинские документы, выяснилось, что главного основания для проведения необратимой процедуры... попросту не существовало.

В карте не оказалось подтвержденного психиатрического диагноза. А физических заболеваний у пациентки не было.

Врач был уверен, что больная полвека страдает хронической депрессией. Однако никаких записей об этом не нашли. Независимый психиатр действительно осматривал женщину, но его заключение касалось совсем другого вопроса: он лишь подтвердил, что пациентка способна самостоятельно принимать решения. Он не писал, что ее страдания безнадежны, не признавал болезнь неизлечимой и вообще не ставил окончательного диагноза.

Позже Региональный комитет по контролю за эвтаназией прямо укажет: лечащий врач и консультант неправильно истолковали заключение специалиста, увидев в нем то, чего в документе никогда не было.

Именно на этой ошибке и была построена цепочка событий, завершившаяся человеческой смертью.

Особенно поразило членов комиссии другое обстоятельство. Консультант службы SCEN, который должен был стать независимым фильтром между просьбой пациента и необратимым решением, оказался вовсе не психиатром, а…пульмонологом на пенсии. Позже он признается, что проникся рассказом женщины, ее слезами и ощущением безысходности. Более того, на его решение повлияла еще одна трагедия: когда-то другой пациент покончил с собой после отказа в эвтаназии, и врач чувствовал себя виноватым.

Получается, решение принималось не только на основании медицинских документов, но и........

© Московский Комсомолец